Версия для слабовидящих
ВЕРНУТЬСЯ В ОБЫЧНЫЙ РЕЖИМ
Май
07

Дети войны-Фролова

Дети войны-Фролова

 

В Ростовской области, на берегу Тихого Дона есть небольшое, но красивое село Петропавловка, где в 1930 году родилась маленькая девочка — Фролова Клава. На противоположном берегу реки были меловые горы и село Колыбелка. Два поселка соединял мост, по которому детвора ходила в школу, он был связующей нитью между селами.

«Началась Великая Отечественная война. Немцы приближались со стороны Колыбелки. Жители Петропавловки решили поджечь мост, чтобы задержать врага. Из продуктовых запасов у людей уже почти ничего не осталось, поэтому жители двух сел бросились к зернохранилищу, которое было в нашем селе, чтобы хоть жменьку зерна принести домой. А мост уже горел, но люди бежали за зерном сквозь бушующее пламя.

Немец занял село Колыбелка, получил преимущество, так как наше село теперь было «как на ладони» перед ними.

Дом, в котором мы жили, был самым большим, с огромным подвалом и отдельным входом. Недалеко от дома протекал ручей, вдоль которого росли деревья, там расположился штаб наших войск. На небольшой возвышенности была мельница, с которой велось наблюдение за вражескими позициями и оттуда посылали в разведку. Обедать ходили все к нам в дом. Немцы заподозрили, что в селе живут солдаты и начали обстреливать дома. Со всего поселка люди бросились в наш подвал, чтобы укрыться от разрывающихся снарядов. Бомбежки продолжались в течении двух месяцев, люди спали на полу, ступеньках, одеялах вплотную друг к другу. Мы с подругами хотели помочь нашим войскам, с огорода подглядывали за немцами и докладывали нашим.

Летом нам сказали готовиться к эвакуации. Сушили сухари, мололи муку, все стали между собой как родные. Отвезли нас сначала в село Липовка, где прожили мы до поздней осени, а потом эвакуировали нас дальше в Воронежскую область. Был уже конец ноября, вагоны не отапливались, много людей умерло от холода, а трупы скидывали тут же, по ходу следования поезда. Наконец, мы прибыли на конечную станцию. Встречали нас как родных, моя семья перенесла дорогу нормально, вот только дедушка был очень плох, но мы его выходили.

Спустя месяц нам сообщили, что надо срочно забрать корову, которая осталась в Петропавловке, но мама заболела и пришлось идти моей четырнадцатилетней сестре. Вместе с соседкой она, из села в село, через месяц вернулась с коровой. Я тоже хотела помочь своей семье, поэтому вместе с подругой взяли сумки и пошли к скирде набрать для коровы соломы. Но тут началась пурга. Куда идти — не видно. На наше счастье мы наткнулись на другую скирду, в которой спрятались от непогоды, и только в ночи следующего дня смогли вернуться.

Когда немцев выгнали с родной деревни, мы вернулись домой, в Петропавловку. Кругом царила разруха, но, к счастью наш дом уцелел».

После войны Клавдия Николаевна жила с семьей в Воронеже, муж работал на оборонном заводе инженером, воспитали двоих сыновей. Один из которых, по распределению после окончания института, приехал работать на завод АОМЗ, когда муж Клавдии Николаевна умер сын забрал ее к себе. С тех пор она живет в Азове.

Фролова Клавдия Николаевна — счастливая женщина: вырастила и воспитала двоих сыновей, которые подарили ей трех внуков, а те, в свою очередь, двух правнуков.

Май
07

Дети блокадного Ленинграда

Дети блокадного Ленинграда

 

Город Азов — небольшой городок на юге нашей страны. Жители нашего славного города отличаются позитивом, добротой и огромной широтой души. Люди разных судеб и поколений живут на благо родного города, родной страны. Ярким примером служит Шишкина Нина Ивановна, проживающая в Азове. Женщина с нелегкой, но очень интересной судьбой, которая находится на обслуживании в МАУ «ЦСО» г. Азова с мая 2013 года, в отделении ОСО № 3.

Нина Ивановна родилась в Ленинграде. Началась Великая Отечественная война. Маленькой Ниночке было всего два года, спустя год Ленинград оказался в «кольце» у немцев. В городе не было ни еды, ни тепла. Люди умирали от голода и холода. Трехлетнюю Нину, полуживую от холода, нашли на улице, сидящую возле остывшего тела матери. Старший брат пропал, когда пошел за водой к проруби, до сих пор Нина Ивановна не знает жив он или нет. Девочку определили в Дзержинский дом-интернат, откуда, вместе с другими детьми, начали готовить к эвакуации. Колонна из грузовиков начала свое движение по «Дороге жизни» через Ладожское озеро. Детям, которым и так досталось увидеть ужасы войны, испытали еще больший страх, когда грузовик, ехавший перед машиной маленькой Нины, вместе со всеми, кто там находился ушел под воду, в живых никого из той машины не осталось.

Но вот, наконец, вокзал, поезд и усталых, измученных детей привезли в Горячий ключ Краснодарского края (там еще не было немцев).

«Собрали нас всех в большом доме, а местным жителям предложили взять детей из блокадного Ленинграда. Все вокруг забегали, а я села на край лавочки и жду, словно почувствовала, что сейчас за мной придет мама. Вот открылась дверь и заходит женщина, я ее только увидела и как закричу «Мамочка!», кинулась ей на шею, а она обняла меня, прижала к себе и не отпускала, пока оформляли документы.

Но к началу осени 1942 года немцы добрались уже и до тех краев. И снова эвакуация. В первую очередь эвакуировали семьи, в которых есть дети из Ленинграда. Собирались на скорую руку, взяли только два чемодана, да швейную машинку, так как отец был мужским портным и надо было хоть как-то кормить свою семью. Привезли нас в село Саратовское, правда немцы дошли и туда, но ненадолго, всего лишь сутки село было в их руках, но началось победоносное наступление Советской Армии, которое закончилось Парадом Победы на Красной Площади 9 Мая. Честно сказать, и среди немцев были нормальные люди, которые не хотели войны. Например, один немецкий солдат увидев меня сказал, что у него самого трое, таких же маленьких, как я детей и он очень за ними скучает. Приходя, он всегда приносил мне что-нибудь вкусное: то большую шоколадку, то булочку».

В середине пятидесятых умерли ее родители, но Нину Ивановну приютила родная сестра мамы. Закончив школу, встал вопрос: куда поступать? Однажды, читая газету увидела объявление о наборе абитуриентов в Азовское ФЗУ, подала заявку, получив ответ, поехала поступать вместе со своими подругами. Нина Ивановна поступать передумала и пошла работать на Азовский рыбзавод. Сначала снимали квартиру, а потом девчонкам дали комнату в общежитии. Жили весело, дружно, делили все пополам. В 1958 году вышла замуж, родила двоих детей. До 1965 года работала на Рыбзаводе, а с 1966 перешла на завод АОМЗ, где проработала почти 30 лет, до самой пенсии.

Пусть нелегкая была судьба у Шишкиной Нины Ивановны, но она все такая же боевая, задорная и жизнерадостная. Хочется пожелать ей и всем кто имеет непосредственное отношение к Великой Победе в Отечественной войне крепкого здоровья, мирного неба и долгих лет жизни!

Май
07

Воспоминания ветеранов Губаренко Н.М.

Нина Максимовна Губаренко


 

До войны работала учителем начальных классов в Ростовской области  Белокалитвинского района станция Грачи. Вела сразу  вторые и четвертые  классы по 32 человека. 

В 1942 году  пошла на фронт  20 летней девушкой связисткой. Служила на первом Украинском фронте рядовой связисткой в 346 дивизии. Ее задача  была наладить связь. Катушка с проводом весила  8-10 килограмм, с собой винтовка, противогаз, котелок.   Маленькая хрупкая женщина на своих плечах выносила  все тяготы войны.  Там же на фронте познакомилась со своим мужем.
В конце  1943 года уехала домой, где родила сына. До 1945 года  Нина Максимовна воспитывала сына, работала учителем начальных классов и ждала своего мужа с фронта.
Война до сих пор теребит душу Нины Максимовны, весь ужас ее,  не стереть с памяти, на всю жизнь запомнился вкус перловой каши без соли, в народе называли  «шрапнель».
В 1945 году уехала с мужем в город Рига.   Муж работал в КГБ, там родился еще один сын. В 1955 году переехали в город Азов, мужа  демобилизовали. У Нины Максимовны два внука и внучка, 5 правнуков. 
Хочется пожелать ей здоровья и бодрости духа.

 

Май
07

Воспоминания о войне УВОВ Курносовой Марии Ивановны

Воспоминания о войне  УВОВ Курносовой Марии Ивановны

Во время войны Курносова Мария Ивановна была радисткой органов госбезопасности Орловской области.
23 и 24 июня 1941 г. около 200 школьников, в основном учащиеся 9-10 классов школ города Ельца, а среди них и Мария Ивановна, пришли в горком партии и заявили о своём желании работать на любом заводе, чтобы помогать громить врага.  Однажды работник особого отдела госбезопасности предложил ей стать радисткой, предупредив о том, что эта работа связана с опасностью. Мария Ивановна согласилась. С сентября 1942 года по март 1943 года училась в Московской радиошколе. Школа называлась :Отдельный мотострелковый батальон особого назначения ( ОМСБОН). В течение шести месяцев Марию обучали радиоделу, искусству владеть оружием, воспитывали в ней выносливость путём разных тренировок, занятий спортом. В марте 1943 года направили в распоряжение Орловского отдела госбезопасности, находившегося в городе Ельце. Работала в освобождённых от врага районах Орловской области  в 5-10 километрах от линии фронта. В её задачу входило поддерживание связи опергруппы с центром. В октябре получила задание с разведчиком спуститься на парашюте в районе города Речица, в котором были гитлеровские войска, и поддерживать связь с Орловским особым отделом. Мария Ивановна от Гомеля до Минска вместе с партизанскими диверсионными группами прошла 400 километров. Это был трудный путь. Сведения об успешно проведённых партизанами операциях, ею зашифрованные, передавались в « Центр». Проходя по железным и шоссейным дорогам, она накапливала сведения о составе и продвижении немецких войск и техники в сторону фронта, которые радировала в « Центр».
24 марта 1944 года была арестована. В Гестапо её хлестали резиновой плёткой, хотели зажать руку дверьми, но передумали, было больно и обидно, унизительно и противно. После составления протокола отвели в камеру, в ней уже находилось пять человек. Допросы повторялись, потом перевели в тюрьму, затем в пересыльный лагерь, откуда — в Германию. Крытый вагон был переполнен заключёнными. Прощание с Родиной было тяжкое, ужасное. Что ждёт впереди?
В штрафном лагере были установлены особые порядки: заставляли голодных делать зарядку, бегать по территории, при появлении надзирательниц , должны были приветствовать их хором. Кормили , если можно так назвать вонючей похлёбкой из потрохов животных.
Мария Ивановна решила бежать вместе с подругой, но пробежав два часа, эсэсовцы с собаками схватили их и били по спинам своими дубинами. В наказание получила четыре недели карцера.
Потом отвезли в крепость Метц. Поместили в подвальное помещение и одели на шею деревяшку с надписью: « партизан»- это слово для фашистов звучало страшно и угрожающе.
В 1944 в ноябре была отправлена в концлагерь Равенсбрюк. Здесь пробыла два месяца и поняла и прочувствовала, что это за ад. На территории лагеря было 8 печей- крематориев для сжигания трупов. Не прекращались дымить трубы этих печей ни днём , ни ночью, вынося дым и запах горелого человеческого тела и костей Заключённых заставляли ходить по пеплу, который высыпали из печей. Страшно представить, что это был пепел после гибели товарищей.
Потом пришлось побывать Курносовой М.И. в лагере Дортмунда и лагере смерти Берген-Бельзен. Спали по 500 человек в бараках. Лагерь был предназначен для уничтожения узников.
И вот в 15 часов 30 минут 15 апреля послышался шум автомашин, грохот танков и крики заключённых. Мария Ивановна вышла к дороге лагеря. По ней медленно двигалась машина с рупорами, на машине сидели английские солдаты, офицеры. Было объявлено на 4 языках, что лагерь от фашистского ига освобождён британскими войсками. 
После окончания войны ей исполнилось 21 год, но выглядела на 15 лет, потому что была очень худа, кости и кожа без женских очертаний. Голова маленькая с выпавшими после тифа волосами.
Мама Марии Ивановны  в 1943 году получила известие о том, что  она пропала без вести. 
В 1950 году закончила  Московский технический институт рыбной промышленности и была направлена в город Азов, где проработала 34 года, в том числе 30 лет главным технологом. За трудовые заслуги награждена орденом Знак Почёта, юбилейной медалью « За доблестный труд в ознаменование 100-летия В.И. Ленина», Бронзовой медалью ВДНХ за успехи в народном хозяйстве, является членом Ростовской секции узников концлагерей.
    В данный момент находится на обслуживании в ОСО № 2 МАУ «ЦСО» г. Азова.

 

 

 

 

 

Май
07

Воспоминания ветеранов Тиников А.Н.

Александр Николаевич Тиников

был призван  в РККА (рабочая крестьянская красная армия) в 1938 году. Служил в Уральском военном округе. Окончил школу младшего командного состава в звании помощник командира взвода. 
30 ноября 1939 года в составе Уральского Добровольческого корпуса ушел на финский фронт. Был зачислен в разведку особого значения. Уходя в тыл противника на задание, чувствовал большую ответственность и гордость за порученные задания, которые порой были очень рискованными. Разведка, обнаружив пункты противника, вызывала огонь на себя, давая возможность нашей артиллерии, а иногда и самолетам уничтожить боевую точку противника. Оказавшись под огнем «своих», немедленно уходили от обстрела. Приходилось устраивать засады, выслеживать перемещение противника, брать их  в плен для важной информации.
За успешные рейды по тылам противника Александр Николаевич был награжден медалью «За боевые заслуги». Однажды, удалось взять важного «языка», который оказался офицером финской армии. 
23 февраля 1940 года Александр Николаевич был награжден орденом «Красной Звезды». 
После окончание финской войны, когда Александр Николаевич готовился уже к ДМБ, (демобилизация) внезапно началась Великая Отечественная война. Впервые за годы службы вдруг «боевая тревога». Над городом начали летать самолеты «рама», вот тут все и началось. Описать очень трудно все то, что происходило в те первые часы и дни войны. Впервые войсковая часть Александра Николаевича  стала вдруг мотострелковой. Погрузили в машины и отправили на запад в помощь уже  сражающимся.
Пересекли границу с Латвией – ни  души, все спрятались. И вдруг перед рекой Талта колонну обстреляли. Появились самолеты, которые своим пузом утюжили все наземное. Паника. Что? Где? Кто?  Не зная обстановки, не успев окопаться, без командиров и боеприпасов, ведя бесшабашную стрельбу,  все смешалось. К вечеру, когда все стемнело, командованию удалось собрать около 400 человек и организовать отход на восток. 
Несколько суток пробивались к своим, так как территория была уже захвачена фашистами. С боями местного значения, оказывая сопротивления наступающему противнику, приходилось отходить на восток, уступая врагу территорию СССР, старались как можно больше, в этих условиях,  сохранить живую силу на будущее. 
При обороне города Старая Русси, Александр Николаевич был ранен осколком в живот и в правую руку (18 августа 1941 года).  Был поэтапно эвакуирован в госпиталь. После госпиталя был дважды переосвидетельствован медкомиссией и был признан нестроевым. До армии работал шофером, пришлось переквалифицироваться. На «Уралмаш» заводе окончил курсы и встал к станку токарем, где и проработал 5 лет. Награжден медалью «За доблестный труд в ВОВ». Там же на Урале  он познакомился со своей будущей  женой. Имеет двоих сыновей, троих внуков и внучку, шестерых правнуков.
Награжден орденом Отечественной Войны II  степени. 

Май
07

Воспоминания тр.тыла и вдовы ИВОВ Гриценко В.Н.

Давно окончилась война,

Давно ушли в запас солдаты,

Но боль о ней всегда жива,

Мы знать должны,

какой была Война когда-то…

Сколько бы лет ни прошло с того трагического дня, когда началась война, в  памяти народной всегда будут живы безмерное страдание военных лет и огромное мужество народа. Вспомним наших земляков и по праву будем ими гордиться, на долю которых выпало самое тяжёлое испытание в истории человечества…
В МАУ «ЦСО» г.Азова  находится на обслуживании с февраля 1999г. интересной судьбы замечательная женщина- труженик тыла, вдова ИВОВ Гриценко Вера Николаевна.
Когда началась война Гриценко Вере Николаевне было 14 лет. В городе Азове, объявили помочь нашей армии. Всех женщин и детей распределяли на разные работы. Вера Николаевна наравне со взрослыми копала окопы от Красногоров-ки до г. Ростова- на Дону. Норма взрослых -8 метров в день, а детям — 4 метра. Было очень тяжело: холодно и голодно: одежды не было, с дому кушать взять было нечего. Но девочка, как и все Советские люди горячо верила в то, что её
труд необходим и хоть на капельку, но приближает долгожданную победу. 
  В 1942г.  немецко- фашистские захватчики оккупировали г. Азов. Веру Нико-лаевну и её старшую сестру Александру готовили к отправке в Германию, девушек погрузили в вагон. Вдруг в вагон зашёл знакомый ( полицейский). Старшая сестра попросила его спасти младшую Верочку. Полицейский вывел Веру из вагона, выбил доску в заграждении, вытолкнул её и сказал, чтобы она быстрее убегала  к реке  Дон и как- нибудь переправилась через неё, так как немцы могли пустить собак по следу, а потом где-нибудь  спряталась. Девущке повезло, на берегу реки она встретила дедушку на лодке ( имени которого не помнит), который перевёз её на другую сторону в с. Обуховка и спрятал  в подвале своего сарая . А сам вернулся спасать таких же сбежавших девушек. Вечером он переправил девушку домой. Три дня   Вера пролежала  под кроватью, когда же немцы обыски  в домах, родители прятали девушку в перегное. Так Вера Николаевна и выжила. А сестра Александра попала в Освенцим, каким-то чудом она осталась жива. После освобождения из лагеря вышла замуж за американского военнопленного, с которым познакомилась в Освенциме и уехала жить к нему на Родину в Америку.
Когда был бой за город Ростов-на-Дону, погибло много наших моряков, их течением принесло в наш город, пришлось вытаскивать их из холодной воды и хоронить. Выживших раненых солдат наши жители прятали в подвалах своих домов. Так люди под угрозой своей жизни спасали наших бойцов.
В феврале 1943г., когда наш город освободили от немецко-фашистских захватчиков, Вера Николаевна устроилась в госпиталь, который располагался в средней общеобразовательной школе №1, ухаживать за ранеными солдатами. Там она познакомилась со своим будущим мужем, инвалидом ВОВ Гриценко Петром Андреевичем и в 1945 году они поженились.
Наконец то  Вере Николаевне улыбнулось счастье, теперь у неё был любимый, заботливый муж, а вскоре одним за другим появились дети- четыре сына и дочь.
В настоящий момент у Веры Николаевны десять внуков, двадцать пять правнуков и даже уже есть восемь праправнуков. 

Май
07

Воспоминания несовершеннолетней узницы Головатенко К.И.

       

Все народы нашей страны ощутили, что такое война. А более 5 миллионов детей стали узниками концлагерей, гетто и других мест принудительного содер-жания, разбросанных по всей оккупированной Европе.
«Непосильный труд и болезни, холод и голод были спутниками детей. Мы узна-ли не только ужас рабского труда, но и унижение, оскорбление человеческого достоинства»,- вспоминает обслуживаемая в МАУ «ЦСО» г. Азова, ОСО № 1, Головатенко Клавдия Илларионовна, бывший несовершеннолетний узник.
    Головатенко Клавдия Илларионовна родилась в г. Азове 20 января 1926 года в семье рабочих. Когда немецко — фашистские захватчики вошли в родной город, её бабушка Аграфена Андреевна Голубовская стала подпольщицей-разведчицей, а шестнадцатилетняя Клавдия, рискуя своей жизнью выполняла некоторые её поручения — расклеивала по городу листовки.                                                                         В октябре 1942г. немец вошёл второй раз в город и начался принудительный угон молодёжи в Германию. Клавдию и других девушек, а также и взрослых немецкие солдаты согнали в порт, посадили на баржу и отправили по реке Дон в г. Ростов-на-Дону, а за тем доставили на железнодорожный вокзал. В Германию ехали  в товарных открытых поездах-телятниках, в вагоны загоняли столько людей, что даже сидя нельзя было вытянуть ноги, люди теряли сознание. Многие умирали не доехав до пункта назначения. В Польше была остановка, немногие пленные сумели убежать, а некоторых расстреляли при попытке к бегству.
Когда Клавдию и других пленных привезли в Германию, то их стали сортировать  в группы по 30 человек. Затем приезжали немцы и отбирали себе работников для ведения хозяйства. Клавдию и других девушек взяла к себе немецкая семья. Девушки работали в поле, ухаживали за домашним скотом. Рабочий день начинался в 6 часов утра и заканчивался около полуночи. Ночевали они у хозяев в хлеву, но немецкие солдаты их охраняли, чтобы они не убежали.
« И так мы  работали, пока не открыли второй фронт», — вспоминает Клавдия Илларионовна. «Американские солдаты разбомбили лагеря, после бомбёжки мы  с подругами убежали и спрятались. Мы скрывались несколько дней в лесопосадке пока на нас не наткнулся французский солдат, который помог нам соединиться с  другими сбежавшими пленными. Мы были безумно рады, когда  пришли наши солдаты и в марте 1945г. нас всех пленных собрали и стали готовить к отправке на Родину. Оформление для отправки на Родину   продлилось 7 месяцев. Домой вернулась лишь в октябре 1945г. Я была несказанно рада, что вернулась домой живой и здоровой». 
В 1946 году Клавдия Илларионовна устроилась на работу в Азовский рыбкомбинат в рыборазделочный цех и проработала там до 75 лет.
Головатенко К.Л. окружена заботой и вниманием сына и дочери и работников нашего учреждения. С Днем Победы, уважаемая Клавдия Илларионовна. Здоровья Вам, счастья и семейного благополучия, чистого неба над головой.

Май
07

Воспоминания ветеранов Неживенко Н.С.

 

В МАУ « ЦСО» города Азова с 2007 года, в отделении СОСМО, обслуживается участник ВОВ, инвалид 1 группы Неживенко Николай Савельевич. Он является единственным освободителем города Азова от немецко-фашистких захватчиков. Николай Савельевич часто делится своими воспоминаниями о годах Великой Отечественной войны с подрастающим поколением и всеми азовчанами в своих книгах. В День 70-летия Победы хочется поделиться выдержками из опубликованных воспитаний Неживенко Н.С.

 

Неживенко Николай Савельевич

Гвардии лейтенант медицинской службы.

Фельдшер санчасти

37-го гвардейского кавалерийского полка

5-го гвардейского

Донского казачьего кавалерийского корпуса

1

 

«Поединок» со старшиной

По окончании медучилища, называвшегося в ту пору фельдшерско-акушерской школой, нас, дипломированных фельдшеров, в самом начале войны направили в формировавшуюся в городе Молочанске 30-ю отдельную кавдивизию. Я попал в 4-й эскадрон 127-го кавалерийского полка, лошади которого были только белые, серые и серые в яблоках. Такой порядок был установлен в кавалерии.

В санчасти, куда мы прибыли, нас строго проинструктировали. В нашу задачу входило: лечение больных, оказание медпомощи в боевой обстановке и при несчастных случаях, следить за сансостоянием в подразделении, качеством питания, своевременной сменой белья, портянок, трехкратное снятие пробы с котлового довольствия перед едой. Казалось бы, задание немалое в период формирования частей и тактических занятий перед боевыми операциями. Но эту задачу нам поставил начальник санчасти полка. Прибыв в кавэскадроны, мы фактически попали в "лапы" старшин. Судите сами: все бойцы, младшие, средние командиры имели соответствующее воинское звание. Мы же, хотя и были дипломированными, но безымянными. Это сразу усекли кадровые старшины. Вид у кадровиков был бравым: хромовые, до лоска начищенные сапоги, суконные гимнастерки, галифе, комсоставская фуражка и всегда снежной белизны подворотничок. Завидно и любо посмотреть на такого вояку. Но, как говорят, встречают по одежке, а провожают по уму. Большим умом наш-то старшина не отличался. Он, несмотря на возраст, всех своих подчиненных из рядового и младшего комсостава называл на "ты" панибратски и все рубил с плеча.

Но вот мы разошлись по местам. Я предстал перед старшиной эскадрона. Не торопясь накормить, обмундировать, он провел свой (в отличие от начальника санчасти полка) инструктаж: получить лошадь, щетки, скребницы. Лошадь должна быть всегда чистой. Напомнил, что качество чистки будет проверять своим носовым платком. Амуниция: седло, уздечка, поводья — должны всегда блестеть, особенно металлические их части. Парусиновое ведро для поения лошади, сумка для фуража должны быть под рукой.

— Спать будете на сене, под скирдой во дворе, чтобы я знал постоянное ваше место на случай потребности, — пояснил мой начальник.

Каждое утро надо было пораньше подняться, занять очередь у единственного колодца, чтобы успеть напоить лошадь, покормить, получить фураж, убрать коновязь, почистить лошадь, амуницию. Дважды за световой день требовалось подседлать лошадь, с полной выкладкой выехать на полигон для тактической и боевой подготовки – стрельбы, вольтажировки, скачек, рубки лозы, строевой подготовки, конной выездки. Любое невыполнение установки старшины — наряд, взыскание.

Чтобы утром раньше всех подниматься, для молодого человека не так-то просто. Старался успевать, но не получалось. Тем более, что медицинские, санитарно-профилактические мероприятия не отменялись. Уставал я до изнеможения. Едва наступал отбой, спал в сенях, не раздеваясь, как убитый. А каждое утро со злобой, с остервенением орал старшина: "Подъем!" и пинал меня носком сапога под бок.

Большой мукой было седло. Лошадь рослая, не по моему росту. Вес седла с полной укладкой -16 килограммов. Лошадь дикая, из колхозных табунов, под седлом не ходила. Сколько же надо было приложить усердия и силы, чтобы ее оседлать! Особенно изливал на меня желчь старшина тогда, когда я приезжал с занятий с окровавленным у лошади боком. На рубке лозы, не рассчитав расстояния и силы удара, я клинком отхватил кончик лошадиного уха.

Стычки со старшинами были у фельдшеров и в других эскадронах. Когда нам стали невмоготу издевательства и унижение человеческого достоинства, мы "взбунтовались". Пришли в санчасть и поставили условие: или мы рядовые солдаты, или предоставьте нам, как положено, коноводов. Это подействовало. На следующий день нас вновь собрали, и начальник санслужбы полка поздравил нас. По его рапорту, приказом нам были присвоены звания военфельдшеров.

— Так что идите в часть, надевайте комсоставовскую одежду, зеленые
петлички с двумя кубиками на каждом, и пусть вас переводят на комсоставовское довольствие.

Здесь уже взыграло мое самолюбие, и я в отместку за все перенесенные от старшины издевательства решил преподнести ему сюрприз. Купил в магазине две фетровые дамские шляпы. Из зеленой вырезал петлицы, из бордовой – кубики. Вдали от расположения эскадрона, в камышах возле реки Молочной снял гимнастерку, пришил заранее приготовленные знаки различия. Вечером пришел и лег под скирдой на свое прежнее место. Конечно же, почти не спал, да и какой может быть сон в предвкушении реакции старшины?

Как всегда, рано утром раздался зычный голос "Подъем!" Я лежу, притворившись спящим. Последовал, как обычно, пинок сапога в бок. Тогда я медленно встаю, оправляю под ремень гимнастерку, застегиваю ее на все пуговицы и спокойно, но властно говорю грубияну:

— Во-первых, товарищ старшина, не кричите. Во-вторых, станьте, как положено, перед старшим по званию командиром. В-третьих, немедленно предоставьте мне коновода, квартиру и все причитающееся комсоставу обеспечение.

Старшина опешил. Глядя на мои примитивные знаки различия, посчитал, по-видимому, что его разыгрывают. Покрутив многозначительно пальцем около виска, он убежал. Тотчас пришел дневальный и сказал, что меня вызывает командир эскадрона. Я понял, что это "настучал" старшина, но смело пошел по вызову.

Комэск тоже принял мое переоблачение за шутку. Но когда я ему рассказал о решении командира полка, капитан позвонил для проверки в штаб полка, а затем протянул мне как равному руку и сердечно поздравил с присвоением воинского звания. Он вызвал старшину и отдал соответствующие в таком случае распоряжения. Наши роли поменялись. Старшина попал в полную зависимость в выполнении имсангигиенических требований в эскадроне. Но мести, на какую рассчитывал старшина, с моей стороны не было. У нас с ним установились деловые, а с комэском дружеские отношения, которые сыграли большую роль в боевой обстановке.

 

Первая награда

В сентябре 1941 года в боях за Полтаву (на Украине) мы держали оборону. Силы были неравными. Противник неистовствовал, артиллерийский и минометно-пулеметный огонь был до того интенсивным, что простреливался буквально каждый метр нашей обороны.

Несмотря на стойкость бойцов 127-го кавполка, в составе которого я тогда служил, противнику удалось прорвать оборону справа и потеснить один эскадрон. Полк оказался под угрозой окружения. Связь со штабом дивизии была прервана. Посланные два связных и четыре связиста погибли.

Командир 4-го эскадрона подполз к блиндажу, где я перевязывал раненых, и говорит мне: "Николай, над полком нависла угроза окружения, послать в штаб дивизии больше некого. Ты самый шустрый, маленький, попробуй, может, добежишь".

Сняв тяжелые кирзовые сапоги, я побежал, виртуозно уклоняясь от беспрерывно рвавшихся снарядов. Когда бежал — не боялся. Все помыслы были — убежать, успеть попросить подкрепление. Как удалось добежать, дойти, доползти — не помню. Добежал, будучи пропитан дымом пороха, с жаждой в пересохшем горле.

Только потом стало страшно. И не за себя, а за оставленных в блиндаже раненых. Вдруг не успеет подкрепление, вдруг будет прямое попадание снаряда, мины в блиндаж? Но помощь пришла вовремя. Немцев отбили.

Мои действия посчитали подвигом. Наградили медалью "За отвагу". Это была моя первая награда. Потому — она для меня самая ценная из всех наград за ратные дела.

 

2

 

Давно уже говорят о расположении в нашем городе госпиталя во время войны. Прошли годы, десятилетия. В суете сует этот вопрос не находил своего разрешения то ли из-за кратковременности происходившего, то ли не придавали этому факту особого значения.

Ушли из жизни одни очевидцы, а у других стёрлись из памяти события более чем полувековой давности.

И только недавно ситуация прояснилась, а помогли в этом архивы военно-медицинского музея Министерства Обороны бывшего СССР, расположенного в Санкт-Петербурге по пер. Лазаретному, 2.

На запрос заведующей историческим отделом Азовского краеведческого музея Т.А. Федотовой в канун 50-летия Победы пришёл долгожданный и очень ценный ответ, в котором, в частности, подтверждается, что в войну в нашем городе располагались не один, а два военных госпиталя: до оккупации города Азова — эвакогоспиталь № 3207, который действовал с 1 апреля по 1 мая 1942 года и после освобождения города с 10 марта 1943 года — полевой передвижной госпиталь № 4359.

Вместе с ответом присланы списки на 640 солдат, сержантов и офицеров Советской Армии, умерших от ран в госпитале № 4359. К сожалению, книги учёта умерших в эвакогоспитале № 3207 за 1942 год на хранение в архив не поступали.

Сразу оговорюсь: в списках умерших, полученных из архива за 1943-й год, фамилии жителей нашего города не значатся.

 

В этих важных, но скупых данных есть загадки: где именно располагались в разные годы госпитали? Кто из местных жителей, оставшихся в живых, работал в них? Где точно расположено место захоронения умерших от ран воинов в эвакогоспитале № 3207 до оккупации города?

Мне удалось разыскать одну из немногих свидетельниц событий того давнего времени и побеседовать с бывшей медсестрой хирургического отделения горбольницы Валентиной Григорьевной Мухановой, проживающей по Петровскому бульвару, 19, кв. 29.

 

Война для Вали Мининой и её сверстников из 7-го класса школы № 5 была полной неожиданностью, а вражеская оккупация помнится ей, как кошмарный сон: опустевшие улицы, наглухо закрытые ставни окон. Только изредка были слышны автоматные очереди рыскавших по дворам, по подвалам, курникам «новых хозяев города», охочих до всего, а в особенности до живности: кур, уток, свиней.

Строптивых убивали на месте или пугали выстрелами. Правда, среди горожан были такие, которые уверовали в окончательную победу фашистов, флиртовали с ними, торговали телом и совестью, за подачки шли в услужение, по — рабски угодливо исполняли все прихоти оккупантов. Но всё же основная масса горожан, в том числе и подростки, верили в скорое освобождение от фашистской неволи.

 

Стремительное наступление наших войск в феврале 1943-го года заставило ретироваться не только немцев, но и их прислужников. В дни освобождения Азова после непрерывных боёв и бомбёжек в городе появилось много раненых. А так как госпитали не поспевали за передовыми частями, военным медикам приходилось организовывать временные пункты сбора раненых до прибытия госпиталей. Таким пунктом в городе стала школа № 1.

В застеленные соломой классы свозили и сносили раненных, контуженных, больных.

Из медиков Валентина Григорьевна запомнила местных врачей Анастасию Герасимовну Синютину, Михаила Ивановича Чумака и Анастасию Матвеевну Самсонову, которые первыми взвалили на свои плечи груз оказания помощи раненым. Они проводили первичную обработку ран, организовывали уход, питание, эвакуацию раненых в тыл. Старшей была А.Г. Синютина, майор медслужбы.

Раненых в госпиталь доставляли истощённых голодом и измученных беспрерывными жестокими боями, завшивевшими. В феврале того года раненые здесь переживали не лучшие времена: в голоде, в холоде, при недостатке перевязочных материалов. И всё это было за счёт благотворительного участия жителей Азова, которые к тому же по призыву А.Г. Синютиной пришли работать в госпиталь добровольцами, без пайка, без зарплаты.

Были в этом числе и Валина мама — Анна Леонтьевна Минина, и соседки – Елена Водолацкая и Меланья Ткаченко с дочерьми-подростками. Они организовали сбор кроватей, подушек, одеял у населения, продуктов питания.

Возьмут, бывало, самодельные санки, пустые мешки и пошли по дворам просить продукты для раненых. И как бы худо ни жили азовчане, никто в помощи раненым не отказывал, особенно в Молокановке. Сырой картофель, свеклу, лук, квашеную капусту, солёные огурцы, а то и солёную рыбу, куски сала, отрывая от себя и от детей, отдавали раненым.

Другие женщины стирали, вываривали завшивленное бельё, бинты, помогали раненым в уходе, перевязывали и, конечно же, хоронили умерших.

Был среди ухаживающих дядя Миша Бейсов, который с утра до вечера мотался по городу на санях или конных дрогах, подвозя к зданию школы новых раненых, солому, кровати, топливо.

Трудно было в марте 1943-го. Всю зиму скованный крепким морозом лёд выдерживал даже танки и другую тяжёлую технику, а с наступлением весны стал тонким, хрупким. Движение по нему было небезопасным не только для транспорта, но и для пехотинцев.

Подвезут, бывало, раненых к правому берегу в районе порта,- вспоминает Валентина Григорьевна,- а мы с подружкой-одноклассницей Надей Харченко на палатках, досках, лестницах, санках, рискуя собственной жизнью, перетаскивали их по одному, чтобы дядя Миша отвёз их в госпиталь. Никого на берегу не оставляли.

Минины тогда жили по ул. Свердлова, 13. Пришла к ним А. Г. Синютина и говорит: тяжелораненым нужно тепло и более тщательный уход. В школе они не выдержат.

Выход был найден. Один из домов на нашей улице пустовал, так как хозяйка, боясь возмездия за сотрудничество с врагом, отступила вместе с немцами. Его и приспособили под временное пристанище для больных с повреждениями костей и обширными ранами.

Привезли туда нужное количество кроватей, постелей, разместили в четырёх комнатах раненых, установили круглосуточное дежурство.

Дежурили девочки-подростки. Работы всем хватало. Надо было топить печь, мыть больных, кормить поить их, стирать бельё, окровавленные бинты.

Под контролем врача перевязывали раненых. Перевязочный материал выдавала А.Г. Синютина, чаще выпрашивали у соседей.

— Мы, девчонки, там дневали и ночевали. За каждой был закреплен определённый ранбольной. Всякое улучшение состояния здоровья подопечного было радостью, а эвакуация или выписка — вовсе праздником. Это была наша помощь фронту. И, конечно же, тем, кто выздоровел, писали адресок на память.

Особенно любили читать письма раненым от их родных с освобожденной территории. Читали вслух, чтобы они лучше могли запомнить их содержание. Скольким раненым тогда помогали, не считали. Выходили почти всех, кроме одного молоденького лейтенанта, умершего от обильных ранений и газовой гангрены. Плакали тогда все навзрыд, не стеснялись слёз. Похоронил с помощью того же дяди Миши братской могиле на площади По6еды, как она теперь называется.

 

Многие оставшиеся в живых потом переписывались с нашими девушками и в послевоенный период. Их письма были проникнуты благодарностью за подаренную и жизнь. Так, например, с комбатом 320-й стрелковой дивизии Александром Григорьевичем Клименко из Северной Осетии до последнего времени поддерживалась связь, дружили семьями. Его фото помещено в музее боевой славы горвоенкомата. Его приглашали на юбилейные встречи освободителей Азова, — завершила свой рассказ Валентин Григорьевна.

Сама же она хоть и трудилась с ранних лет на чулочной фабрике в разных должностях, но тоска по медицине не покидала её. В 1964-году закончила двухгодичные курсы медсестёр при горкоме Общества Красного Креста и до ухода на пенсию работала медсестрой в хирургическом отделении Азовской горбольницы. Потом полностью посвятила себя воспитанию внуков.

 

 

Желаем от всей души Николаю Савельевичу и всем ветеранам крепкого здоровья и долголетия! С праздником Великой Победы!

Май
07

Воспоминания ветеранов Бакуренко Л.И.

 

Цена жизни.

Страшные факты свидетельствуют о том, что за период военного лихолетья 1941-1945 годов сотни тысяч наших соотечественников оказались в фашистских концлагерях, тюрьмах, гетто, разбросанных по всей Европе. Среди узников и угнанных на работы были и несовершеннолетние дети.

Азовчанка, Любовь Изотовна Бакуренко, попала в Германию 15-летней девочкой. Много лет минуло с той тяжёлой поры, но память жива — перед глазами, как страшный сон , всплывают все картинки, будто это произошло только вчера.

« Мне было 15 неполных лет, когда началась война,- вспоминает Любовь Изотовна. — Жили в станице Орловской, я помогала матери в колхозе — на полях с быками пахали землю под посадки кукурузы и зерна. День, когда фашисты пришли в нашу станицу, помню, как сейчас.

Ноябрь 1942 года. Всех жителей согнали на привокзальную площадь. Немцы переписали пофамильно всю молодёжь станицы, составили списки и приказали незамедлительно явиться на так называемую биржу труда. Не явившимся грозил расстрел всей семье. Времени на сборы не было совсем. Положили мне сухари, что были в доме, и маленький кусочек сала — вот и вся еда. Когда пришли на вокзал, товарные эшелоны стояли уже готовыми — ждали нас. Немцы перевозили в них лошадей. Все вагоны в навозе, жуткий запах, вонь, грязная солома… Родители детей быстро побежали домой, принесли соломы, чтобы нам как-то прилечь, отдохнуть в пути. Всё происходило за считанные минуты! Нас, детей, больше двух сотен в возрасте от 15 лет, быстро загнали в вагоны, как какой-то скот. Закрыли. Темнота, вонь. Очень страшно.

Мы поначалу молчали от страха и даже не услышали, как состав тронулся. Как только он начал набирать скорость, и вагон потихоньку закачался, вот тогда-то нас и прорвало — все как заорали, завыли… Такого я ещё не слышала в своей жизни. И вот так мы ревели всю дорогу. Чувство страха овладело всеми нами: родители остались дома, а мы, совсем ещё дети, уехали на чужбину. Везли нас как скот: не кормили, не выпускали дышать воздухом.

Приехали в Польшу — в Перемышль. Нас всех выгрузили — стали делать санобработку. Привели в огромное здание, что-то типа бани. Раздели догола. Мальчики в одну сторону, девочки — в другую. Одежду забрали на дезинфекцию, а обувь побросали в кучу. В комнате — женщина — полячка. Она с насосом на каждого из нас пустила такого вонючего яду — кожа тут же краснела, лопалась и начинала шелушиться! А потом ледяной водой! Дети все кричали. Потом мы вышли оттуда, нашли свою одежду, а вот обувь — кому уже что досталось. Потом снова погрузили всех в вагоны и отправили уже прямым ходом в Германию — город Зоист. Здесь нас загнали в бараки, съеденные клопами, где мы провели бессонную ночь в слезах. Думали, что же нас ждёт?

Запомнилась страшная фраза, вырезанная на стене барака: « Кто не был, тот побудет, кто был, тот не забудет».

Наступило утро, и нас всех выгнали на площадь- пришли покупатели.

Сестёр родных, братьев разлучали…

Стоял страшный крик! Я попала в группу, которую взяли в г. Билефельд на машиностроительную фабрику в литейный цех — мы таскали песок ящиками в 10кг. Вот и начались трудовые будни. 12- часовой рабочий день начинался с 7 утра. Кормили утром и вечером каждый день одной и той же едой: отварным шпинатом, а по воскресеньям и праздникам давали брюкву. Норма хлеба- 400грамм на неделю. Как можно этим наесться? Дети просили друг друга спрятать хлеб и не давать, если даже умирать будут с голода. А когда совсем становилось в невмоготу, и страшно хотелось есть, бегали друг за другом с криками: «Дай мне мой хлеб, пожалуйста, дай, я так хочу кушать!»

Прошло ровно 3 года… Три страшных года непосильного труда и невыноси-мой детской тоски по родителям, по Родине.

В первые месяцы 1945-го года начались сильные бомбёжки. А 4 апреля войска союзников освободили узников лагеря в Билефельде.

Союзники- освободители повезли бывших узников на машинах в город Торгау на Эльбе. А потом мы шли до Кракова пешком — примерно 100км. Здесь удалось сесть на товарный поезд. Так добрались до родной земли.

10 августа 1945 года Любовь Изотовна вернулась домой — в станицу Орлов-скую.

Познав, что такое голод, сжирающий всё внутри, и непосильный физический труд, посмотрев смерти в глаза, Любовь Изотовна сегодня по- настоящему знает цену жизни. Именно поэтому её единственное пожелание всем: мирного неба и здоровья каждому!

 

Май
07

Воспоминания ветеранов Кюз А.И.

 

Что мы знаем о войне?!- Немного

По рассказам бабушек и мам

Знаем , что надежда и тревога

Об руку ходили по домам.

 

Всегда интересно узнать о личных впечатлениях и переживаниях участников тех страшных тревожных лет, которые называются Великая Отечественная война. Всё меньше оставшихся с нами ветеранов. Они с удовольствием делятся своими воспоминаниями с подрастающим поколением.

Одной из таких замечательных женщин , которые обслуживаются в МАУ

« ЦСО» города Азова, в отделении СОСМО, является Кюз Адель Ивановна. Она родилась в 1922 году, является тружеником тыла.

Вот что она вспоминает о военных годах…

Адель Ивановна закончила школу на все пятёрки и мечтала поступить в институт, но мечте пришлось сбыться только через долгих 5 лет. Началась война. Молодые девочки-выпускницы пошли работать на машиностроительный завод в своем родном городе Ковров Владимирской области. Это было крупное предприятие, которое в военные годы перепрофилировали на выпуск минометно-пулеметной продукции. На этом заводе Кюз А.И. проработала у мартеновских печей, в химлаборатории, одновременно была назначена заместителем комсорга предприятия. Даже в те нелегкие годы комсомольцы платили взносы в организации. Их у молодого комсорга было больше ста человек. Адель Ивановна со своими подругами работала по 12 часов без выходных. Труд был тяжелый, сил не хватало из-за плохого питания и недосыпания. Тогда они получали только 400 г хлеба по карточкам. Больше ничего не полагалось. Чтобы выжить, комсомольцы решили на брошенных участках завода разбить огороды и высаживать картошку и другие овощи. Это помогло им дожить до Победы.

Как вспоминает Адель Ивановна, город Ковров, хоть он и находился между Москвой и Горьким, немцы ни разу не бомбили. Оказывается, на этом заводе были секретные замаскированные цеха, которые находились в земле. Сверху них рос сосновый лес. Фашисты знали об этом и хотели. в случае своей победы, оставить завод в целости и сохранности.

Наступила долгожданная Победа!

Кюз Адель Ивановна поступила в Лениградский институт водного транспорта. По состоянию здоровья, подорванного тяжелыми военными годами, врачи ей рекомендовали выбрать для проживания наши благодатные края. Так молодая девушка вместе с мужем оказалась в славном городе Азов. О жизни здесь у неё самые хорошие воспоминания. 5 лет работала в порту, 12 лет — на судоверфи, а остальные года на заводе АОМЗ. Всего в Азове она прожила уже 60 лет. Сейчас в свои 93 года Адель Ивановна окружена близкими людьми, жизнью своей довольна. У неё всегда хорошее настроение, прекрасно развито чувство юмора. Хочется пожелать ей и всем ветеранам крепкого здоровья, бодрости духа, долголетия! В наступающим 70-летием Великой Победы!!!